Эмигрантская лира
Международный поэтический конкурс
Вторник, 22.05.2018, 00:13
 
 
"Мы волна России, вышедшей из берегов..."
Владимир Набоков, "Юбилей"
Приветствую Вас Гость | RSS
Меню сайта

Категории каталога
Мои стихи [540]

Мини-чат

Наш опрос
Оцените мой сайт
1. Отлично
2. Хорошо
3. Неплохо
4. Ужасно
5. Плохо
Всего ответов: 68

Главная » Стихи » Мои стихи

Гуревич Герман, Израиль, г. Арад
[ ] 18.04.2018, 15:56

ЭМИГРАНТСКАЯ ЛИРА-2018. Конкурс эссеистов «Русская поэзия за пределами России»

 

Некому берёзу заломати

 

Как-то, ещё в прошлом веке, случился у меня разговор о поэзии с ровесником, спортсменом-бегуном на длинные дистанции. Выяснилось, что самых известных поэтов, наших современников, он не очень уважает, а некоторых просто на дух не переносит, называя их «выпендрёжниками». И объяснял мне: - «Ты видел соревнования по спортивной ходьбе? Это же какое-то извращение, по сравнению с бегом - ни красоты, ни скорости. Бег – естественное движение, от природы. А у человека, впервые увидевшего спортивную ходьбу, поначалу она вызывает смех, а потом – недоумение и вопрос, зачем? Вот и на выпендрёжные стихи у меня такая же реакция».

Пробелы в своём «поэтическом» образовании он признавал: - «До школы у меня дома из книг был только песенник «Поёт Cоветская страна», страниц пятьсот. Батя мой в армии был ротным запевалой, и в плохую погоду по воскресеньям мы с ним пели все песни подряд с самого начала.

 

Будённый, наш братишка,

С нами весь народ.

Приказ голов не вешать

И глядеть вперёд.

 

Один раз до 176-й страницы допелись. Я читать ещё не умел и все песни с голоса запоминал. И до сих пор для меня самый лучший поэт – Михаил Исаковский. В том песеннике на его слова было 14 песен! И все отличные: «Катюша», «С берёз неслышен, невесом Слетает жёлтый лист…», «Снова замерло всё до рассвета…».

Надо сказать, что в наши школьные годы Пушкина и даже Евтушенко издавали стотысячными тиражами. А ведь были времена, когда в деревне книга была редкостью, и «поэтическое» образование народ получал через песни. Которые запоминались с голоса.

Сегодня в ХХI веке много ли мы помним стихов своих современников? Лично я, например, могу прочитать наизусть только два стихотворения моей знакомой, американки. Потому, что знакомая. И потому, что стихи её сами запоминаются.

В Петербурге нас разделяло каких-то полтора километра, сейчас – 7000 км. Но мне без разницы, где были написаны те стихи, в России или за её пределами. Для Интернета и настоящей поэзии не существует границ. Кроме языковых! Но вот что интересно - на разных языках у поэзии одни и те же проблемы.

Американский поэт, бард, певец Аллен Гинзберг (1926 – 1997): «…Даже по прошествии времени люди будут помнить многие-многие строки Боба Дилана и некоторые строки Джона Леннона, а почти вся академическая поэзия будет забыта». Чтобы это пророчество приложить к русской поэзии, достаточно заменить вышеупомянутые два имени, соответственно, на Владимир Высоцкий и Булат Окуджава.

В 2016 году Нобелевскую премию по литературе присудили 75-летнему Бобу Дилану. С формулировкой: «За создание нового поэтического языка в рамках великой американской песенной традиции». Высоцкий вполне мог дожить до Нобелевской премии и получить её за то же самое, что и Боб Дилан – только в рамках великой русской песенной традиции.

В 1987 году Нобелевским лауреатом стал Иосиф Бродский (1940 – 1996). Русская поэзия творилась им 12 лет в России и 24 года за её пределами. В собрании его сочинений «российские» стихи занимают 750 страниц, а «за-предельные» – 450. Интенсивность стихотворчества уменьшилась в 3.6 раза (750/12: 450/24), что объясняется не только эмиграцией с её языковыми и житейскими заморочками. Поэт стал старше, а поэзия, по большому счёту, дело молодых. Когда в крови бурлят гормоны, юноша начинает сочинять любовную лирику. С приближением «кризиса среднего возраста» у стихотворцев намечается переход к гражданской лирике. До философской лирики доживают не все. (Этой периодизации, конечно, небходимо статистическое обоснование, учитывающее неизбежные исключения).

После интеллектуала и эрудита Бродского русская поэзия стала другой. Появилось множество более или менее откровенных подражателей, эпигонов.

Естественно, нобелевский блеск завораживает. Да и с помощью слов легче симулировать интеллект и эрудицию, чем чувства и темперамент. Но есть ещё у Бродского недостижимое для подражателей чувство юмора. В его стихах юмор – художественный приём, наравне с метафорой, гиперболой. Таким юмором не обладали великие поэты: Блок, Цветаева, Пастернак. Такой юмор в превосходной степени был у Пушкина, Алексея Константиновича Толстого. А из современников Бродского - у Владимира Семёновича Высоцкого!

Упорная тренировка поможет худо-бедно овладеть техникой версификации, нарастить «поэтические мускулы», но почти не скажется на эффективности «поэтических желёз внутренней секреции». Даже у самых «тренированных» поэтов не хватит духа и мыслей на стихотворение в несколько сотен строк.

Сравниваю поверхностно, по-дилетантски «Большую элегию Джону Донну» (более 200 строк, написана в России) и «Колыбельную Трескового мыса» (около 400 строк, написана в эмиграции). В «Элегии…» от начала и до конца выдержаны метрика и довольно строгая рифмовка. В «Колыбельной…» и то, и другое меняется на протяжении стихотворения. Будто поэт, вырвавшись из-за железного занавеса, обрёл заодно и поэтическую свободу. (И тут же стал злоупотреблять ею). Пожалуй, на анализе только этих двух стихотворений можно сделать не одну филологическую диссертацию. У меня же два «инженерных» замечания, уличающие Поэта в незнании реалий жизни на родине. Вот строфа из «Колыбельной…»:

 

Лучше взглянуть в телескоп туда,

где присохла к изнанке листа улитка.

Говоря «бесконечность» в виду всегда

Я имел искусство деления литра

без остатка на три при свете звёзд,

а не избыток вёрст.

 

В России никого не удивишь умением разлить без остатка на троих пол-литру (но не литр!). И даже не при свете звёзд, а не глядя, на слух - по булькам! (Стандартная поллитровка, изливаясь, булькала 21 раз).

Я помню многие-многие строчки из Бродского и, увы, ни одного стихотворения целиком. В последнее время, толкуя о поэзии, часто повторяю его прозаическую фразу: «В системе поэтического мышленья роль подсознания выполняет эвфония (благозвучие)». Сам-то Бродский, кажется, о благозвучии своих стихов не заботился. У него были другие приоритеты. Помню такие строчки:

 

полумесяц плывёт в запылённом оконном стекле

над крестами Москвы, как лихая победа Ислама.

 

В них изысканная звукопись не смягчает мрачного пророчества (сделанного полвека тому назад!).

Стихи Бродского пытались петь барды – без особого успеха. Сам поэт не одобрял эти попытки, полагая, что его стихи не нуждаются в музыкальном сопровождении. А может быть, подсознательно понимал фонетическую (?) их непригодность для распевания. Зато включал в стихотворные тексты фразы, заставлявшие читателя задумываться. И задерживаться на них неизбежнее, чем на любых знаках препинания.

 

Одиночество учит сути вещей.

Время больше пространства.

 

А вот ещё одно его высказывание: «Когда поэт заимствует чей-то образ, рифму или метафору, он просто посылает поклон тому поэту, у которого что-то берёт, приглашает его в наше время, советует читателю открыть книги этого поэта».

К сожалению, стихов самого Бродского читатель «из народа» не открывает.

Петербуржский литератор Виктор Топоров (1946 – 2013) в статье 2006 года «Пейзаж после Бродского»: - «Читателей поэзии сегодня нет. Есть читатели поэтической классики и нехотя читающие друг друга стихотворцы, имя которым легион. Бродский интересен читателям классики – и читают его, как последнего классика и, может быть, как последнего поэта».

Грустное заключение. Но, может быть, не всё потеряно, и поэзия вернётся к «народу». Через песни?! Снобы от литературы и филологии возмущаются безграмотными и примитивными текстами современной эстрадной песни. Попса! Ну, не надо стенать и плакать. Возьмите и напишите стихи, но чтоб на уровне Исаковского, и музыку к ним на уровне Дунаевского. Слабо? Высоцкого на вас нет! Настоящих буйных мало, вот и нету вожаков…

Кроме эстетического воспитания читателя поэзия может и должна играть первостепенную роль в сохранении чистого русского языка. Одолеть эстрадную «попсу» ей под силу. Труднее противостоять газетно-телевизионно-канцелярской эрозии языка, происходящей в России уже целый век.

У русской поэзии за рубежом есть ещё и другая задача. Эмигранты, рано или поздно, хорошо или так себе, но осваивают язык, находят работу, приживаются. Дети и внуки рождаются и растут в новой языковой среде, в другом культурном пространстве. Играют в компьютерные игры, и в бейсбол, а не в футбол. Дома говорят на русском, но иногда как бы переводя с иностранного. Слушают записи Высоцкого и Окуджавы, чтобы порадовать бабушку, которая с кем-то из них была знакома.

Хотите, чтобы у вашего наследника был живой русский язык? Пойте младенцу колыбельные на русском языке. Конечно, не «Колыбельную Трескового мыса», а что-нибудь попроще:

 

Спи, моя радость, усни,

В доме погасли огни,

Пчёлки затихли в саду,

Рыбки уснули в пруду…

 

И потом, выбирая песенки, подходящие по возрасту, следите, чтобы в них был хороший русский язык. К примеру, не годится:

 

Пусть бегут неуклюже

Пешеходы по лужам…

 

А жаль, припев там замечательный. И музыка Владимира Шаинского!

 

И в заключение - моё стихотворение, в котором, как бы по наущению Бродского, явными заимствованиями я шлю привет поэту-песеннику Игорю Шаферану, а Борису Леонидовичу и Иосифу Александровичу – поклон.

 

DUM SCRIPTO, SPIRO

 

Забываю вдруг слова,

Ненадёжна голова.

Сердце – непослушный метроном.

То он ямб, а то хорей,

Рифмой тянет из дверей,

И мелькают даты за окном.

 

У меня порядка нет,

У меня желанья нет

Наводить порядок на столе.

Никуда я не спешу,

За день строчку напишу,

Будто собираюсь жить сто лет.

 

Я лежу – сижу – хожу,

Смысл жизни нахожу

И теряю десять раз на дню.

Рассуждаю сам с собой,

Ускользает мысль порой,

И никак её не догоню.

У меня подруги нет,

У меня прислуги нет.

Прислонясь к дверному косяку,

Выключаю пылесос,

Задаю себе вопрос,

Что случилось на моём веку?

 

Я в Израиле живу,

Помню Невский и Неву,

Зимнюю канавку, Летний сад,

Медный всадник, Эрмитаж…

Сорок лет рабочий стаж,

В голове осенний листопад.

 

У меня здоровье – ох!

У меня компьютер сдох.

Чтобы жизни подвести Итог,

Я карандашом пишу

И, пока пишу, дышу,

Выдыхая память в Эпилог.

 

 

P.S. Эссе публикуется в авторской редакции и без корректуры (примечание Александра Мельника).

Категория: Мои стихи | Добавил: emlira
Просмотров: 45 | Загрузок: 0 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Форма входа

Поиск автора

Поэтические сайты

Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

Copyright Emlira © 2018 Хостинг от uCoz