Курьянов Владимир, Великобритания - Мои стихи - Стихи на конкурс по эмигрантским номинациям - Эмигрантская лира
Эмигрантская лира
Международный поэтический конкурс
Среда, 07.12.2016, 16:22
 
 
"Мы волна России, вышедшей из берегов..."
Владимир Набоков, "Юбилей"
Приветствую Вас Гость | RSS
Меню сайта

Категории каталога
Мои стихи [476]

Мини-чат

Наш опрос
Оцените мой сайт
1. Отлично
2. Хорошо
3. Неплохо
4. Ужасно
5. Плохо
Всего ответов: 65

Главная » Стихи » Мои стихи

Курьянов Владимир, Великобритания
[ ] 07.05.2013, 20:07

Конкурс поэтов-переводчиков

Номинация «Свеча толмача»

 

Шеймас Хини (Seamus Heaney) родился 13.04.39 в графстве Дерри, Северная Ирландия, Объединённое Королевство. В настоящее время проживает в Дублине, Республика Ирландия (не входит в Объединённое Королевство). Лауреат многочисленных литературных премий. Нобелевский лауреат 1995 года. В его стихах - история Ирландии, древняя кельтская культура, растворяющаяся в культуре, привнесенной англичанами. Трагедия ирландского народа, разделённого на два государства и расколотого по религиозному признаку на два непримиримых лагеря, звучит пронзительным набатом в гражданской лирике поэта. Не случайно в лекции, прочитанной при вручении ему Нобелевской премии, Хини говорил об истинной ценности национальных обычаев и традиций.

 

Первоисточник: http://www.poemhunter.com/poem/act-of-union/

 

Act of Union

(Seamus Heaney)

 

I

 

To-night, a first movement, a pulse,
As if the rain in bog land gathered head
To slip

and flood: a bog-burst,
A gash breaking open the ferny bed.
Your back is a firm line of eastern coast
And arms and legs are thrown
Beyond your gradual hills. I caress
The heaving province where our past has grown.
I am the tall kingdom over your shoulder
That you would neither cajole nor ignore.
Conquest is a lie. I grow older
Conceding your half-independent shore
Within whose borders now my legacy
Culminates inexorably.


II

 

And I am still imperially
Male, leaving you with pain,
The rending process in the colony,
The battering ram, the boom burst from within.
The act sprouted an obstinate fifth column
Whose stance is growing unilateral.
His heart beneath your heart is a wardrum
Mustering force. His parasitical
And ignorant little fists already
Beat at your borders and I know they're cocked
At me across the water. No treaty
I foresee will salve completely your tracked
And stretch marked body, the big pain
That leaves you raw, like opened ground, again

 

 

Акт объединения                         

                (Шеймас Хини)

 

I

 

Сегодня ночью первый шаг, и пульс

как если б дождь косматый в тину бился

и, переполненную чашу пусть

прорвав, глубокой раной обнажился.

Восточный берег твой осанкой горд,

а ноги и раскинутые руки

за чередой холмов. Ласкает взор

сей край, где предков понимают внуки.

По-царски возвышаюсь над тобой,

ни обмануть меня, ни не заметить.

Порабощенье – ложь. Я стал седой

от полунезависимости метин,

венчающих наследие мое,

ничем вовек незаменимое.

 

II

 

Но всё ещё величественный я

тебя в минуты боли оставляю,

дробится изнутри колония,

таранный град ударов принимая.

Колонной пятою дал всходы акт,

не вытоптать, – упрямо прорастают.

Навряд ли мельче сущности сыскать,

чем в этом фарсе. Воздух сотрясая,

вульгарно кулачонками уже

стучатся в двери, тянутся, я знаю,

с другого берега. Согласья же,

увы, не видно ни с какого края;

и снова раны в унисон болят,

которыми истерзана земля.

 

 

                Death of a Naturalist

                   (Seamus Heaney)

 

All the year the flax-dam festered in the heart
Of the townland; green and heavy headed
Flax had rotted there, weighted down by huge sods.
Daily it sweltered in the punishing sun.
Bubbles gargled delicately, bluebottles
Wove a strong gauze of sound around the smell.
There were dragon-flies, spotted butterflies,
But best of all was the warm thick slobber
Of frogspawn that grew like clotted water
In the shade of the banks. Here, every spring
I would fill jampots full of the jellied
Specks to range on the window-sills at home,
On shalves at school, and wait and watch until
The fattening dots burst into nimble-
Swimming tadpoles. Miss Walls would tell us how
The daddy frog was called a bullfrog
And how he croaked and how the mammy frog
Laid hundreds of little eggs and this was
Frogspawn. You could tell the weather by frogs too
For they were yellow in the sun and brown
In rain.

             Then one hot day when fields were rank
With cowdung in the grass the angry frogs
Invaded the flax-dam; I ducked through hadges
To a coarse croaking that I had not heard
Before. The air was thick with a bass chorus.
Right down the dam gross-bellied frogs were cocked
On sods; their loose necks pulsed like sails. Some hopped:
The slap and plop were obscene threats. Some sat
Poised like mud grenades, their blunt heads farting.
I sickened, turned, and ran. The great slime kings
Were gathered there for vengeance and I knew
That if I dipped my hand the spawn would clutch it.

 

 

           Смерть натуралиста

               (Шеймас Хини)

 

В тиши провинциального посёлка

Запруда тухла круглый год; там лён,

Созрев, сгибался вниз и гнил без толка,

Весь день нещадным солнцем опалён.

Чуть слышно булькало, жужжали мухи,

Над вонью облаком синел их рой.

Стрекозы вились, бабочки-пеструхи,

Но самый интересный – толстый слой, –

Икра лягушек загустевшей массой

В воде росла вдоль берегов. Весной

Я склянки этой наполнял закваской,

На подоконник приносил домой,

На полки в школу. Чудо наступало,

Из крошек головастики живьём

Срывались вдруг. Мисс Волс нам объясняла,

Что папу-ляга звали все быком,

И как он квакал, а лягушка-мами

Откладывала сотнями приплод.

Мы и прогноз погоды знали сами:

Цвет жёлтый к солнцу, бурый – дождь вот-вот

Пойдёт.

 

              В полях, удобренных навозом,

Цвела жара. Лягушки в этот день

Запруду взяли, грубые угрозы

Мне квакали, когда я юркнул в тень

К воде сквозь куст-ограду. Воздух тёрли

Басы, а на земле пузатый хор

Надул как парус пузырями горло.

Кто прыгал, шлёпал, плюхал; мне в упор

Взвели заряды грязевые мины...

С испугу я сбежал, бросая всё,

И понял месть царей великой тины:

Лишь руку протяну, – икра всосет.

 

 

Digging

(Seamus Heaney)

 

Between my finger and my thumb
The squat pen rests; as snug as a gun.

Under my window a clean rasping sound
When the spade sinks into gravelly ground:
My father, digging. I look down

Till his straining rump among the flowerbeds
Bends low, comes up twenty years away
Stooping in rhythm through potato drills
Where he was digging.

The coarse boot nestled on the lug, the shaft
Against the inside knee was levered firmly.
He rooted out tall tops, buried the bright edge deep
To scatter new potatoes that we picked
Loving their cool hardness in our hands.

By God, the old man could handle a spade,
Just like his old man.

My grandfather cut more turf in a day
Than any other man on Toner's bog.
Once I carried him milk in a bottle
Corked sloppily with paper. He straightened up
To drink it, then fell to right away
Nicking and slicing neatly, heaving sods
Over his shoulder, digging down and down
For the good turf. Digging.

The cold smell of potato mold, the squelch and slap
Of soggy peat, the curt cuts of an edge
Through living roots awaken in my head.
But I've no spade to follow men like them.

Between my finger and my thumb
The squat pen rests.
I'll dig with it.

 

 

Рытьё

(Шеймас Хини)

 

В своих руках наизготовку

Держу лопату как винтовку.

 

Окошко в сад где штык над бровкой

Звенит, вонзаясь в землю ловко:

Отец копает. Вижу, знаю,

 

В земном поклоне урожаю

Он спину гнёт уже лет двадцать

И продолжает наклоняться,

А длинным грядкам нет конца.

 

Он перемалывал упорно

Ботву с травою, землю с дёрном.

Башмак на заступ, сверху тяжесть;

В прохладу ямки, вглубь покорно

Картошка семенная ляжет.

 

Отец пахал, ей-богу, даже

Достойно своего отца.

 

Мой дед был лучшим землекопом

За нашим Тонерским болотом.

В бутылке молоко однажды

Принёс ему. Томимый жаждой,

Не отрываясь, всё допил, но,

Согнувшись вновь, продолжил сильно

Кидать компост лопатой пыльной

Он в поте своего лица.

 

Ботва сырая, запах гнили,

Холодный торф, лопат пометки

Так ясно в памяти ожили.

Но я, увы, не мог как предки.

 

В своих руках наизготовку

Держу лопату.

Стану ловким.

 

 

Категория: Мои стихи | Добавил: emlira
Просмотров: 1049 | Загрузок: 0 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Форма входа

Поиск автора

Поэтические сайты

Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

Copyright Emlira © 2016 Хостинг от uCoz